Чикаго и идея «государственных супермаркетов»
История началась в 2022 году: Чикаго выделил частной компании Yellow Banana $13,5 млн на реконструкцию и открытие шести магазинов Save A Lot на South и West Sides. Общая стоимость проекта превышала $26 млн. Цель — обеспечить продуктами районы, которые власти называют food deserts.
Но реализация пошла плохо. Магазины должны были открыться в течение 24 месяцев, однако в мае 2024 года, больше чем через половину срока, ни один из шести еще не работал. У Yellow Banana возникли финансовые и юридические проблемы, сроки переносились. Последний из шести магазинов открылся только в апреле 2025 года.
А затем начался новый кризис. В апреле 2026 года умер CEO Yellow Banana Джозеф Кэнфилд. Save A Lot вскоре решила прекратить отношения с компанией. По данным Save A Lot, за год количество транзакций SNAP/EBT в этих магазинах упало на 26%.
В июле 2026 года речь уже шла о закрытии всех семи магазинов Yellow Banana в Чикаго. Шесть из них были частью соглашения, на которое город выделил $13,5 млн. Если магазины не будут переданы новому оператору, город может потребовать возврата денег.
Но на этом история не закончилась. В 2023 году мэр Брэндон Джонсон предложил создать уже муниципальный продуктовый магазин, принадлежащий городу. В 2024 году исследование, заказанное городом, признало такую модель осуществимой. В 2025 году от идеи одного муниципального супермаркета перешли к концепции нескольких постоянных public markets. К 2026 году и этот проект практически застопорился.
И вот здесь возникает более интересный вопрос.
Отсутствие супермаркетов в бедных районах обычно объясняют просто: люди бедные, поэтому бизнес не хочет туда идти.
Но это объяснение плохо работает. Есть бедные латиноамериканские и иммигрантские районы с развитой grocery-инфраструктурой. Есть чернокожие жители небольших городов и пригородов, которые при сопоставимых доходах нормально покупают продукты и готовят дома.
Значит, дело не только в доходе или расе.
Возможно, ключевая переменная — культура потребления.
Если люди регулярно готовят дома, им нужны мясо, овощи, картофель, крупы и другие продукты. Возникает устойчивый спрос на супермаркеты.
Если же домашнее приготовление пищи перестает быть нормой, полноценный grocery store становится менее востребованным. Для одного человека купить готовую еду проще, чем покупать продукты, готовить и потом мыть посуду.
И здесь нельзя не посмотреть на семейную структуру. В 1960 году около 68% чернокожих детей жили с двумя родителями. Сегодня эта доля значительно ниже 40%.
Культура меняется вместе с социальной структурой.
Раз за разом мы наблюдаем одну и ту же картину. Государство пытается залить проблему деньгами — и в результате становится только хуже.
Нынешние социалисты идут еще дальше: они пытаются напрямую войти на рынок в качестве одного из его участников. И это приведет к катастрофе.
Если раковая опухоль разъела половину лица, худшее, что ты можешь сделать, — нанести макияж, чтобы ее спрятать.
Почему в одних бедных районах есть супермаркеты, а в других — нет?
Я начал разбираться с довольно простого вопроса: почему в некоторых бедных районах Чикаго супермаркетов мало, тогда как в других бедных районах их много?
Обычное объяснение звучит так: район бедный, поэтому супермаркеты туда не идут.
Но это объяснение оказалось недостаточным.
Есть исследование продовольственной среды Чикаго, в котором в 2006 году обследовали магазины в преимущественно African-American и Latino районах. В African-American районах только 15% обследованных магазинов были grocery stores, а 85% — convenience stores. В Latino районах grocery stores составляли 45%, а convenience stores — 55%. Исследование проводилось в 2006 году, поэтому это не современная фотография Чикаго, но разница между типами районов была весьма существенной.
Получается, бедность сама по себе не объясняет структуру торговли. Иначе трудно было бы объяснить, почему бедные Latino neighborhoods имеют значительно больше grocery stores.
Можно предположить, что дело в расе. Но и это объяснение недостаточно. Мы знаем, что пищевые привычки меняются вместе с социальной и культурной средой, а не являются неизменным свойством этнической группы.
Здесь особенно интересны данные о домашней готовке.
Исследование NHANES, опубликованное в 2013 году и основанное на данных 2007–2008 годов, показало: Black households готовили дома в среднем 4,4 ужина в неделю. Для households с foreign-born reference person показатель составлял 5,8, а для households с US-born reference person — 4,9. Домохозяйства с иждивенцами готовили в среднем 5,2 ужина, против 4,6 у домохозяйств без иждивенцев.
Это не доказывает причинности. Но дает нам важную закономерность: foreign-born households готовят дома чаще, чем US-born households, а наличие иждивенцев связано с более частой домашней готовкой.
Еще интереснее данные по Mexican Americans.
Исследование, сравнивавшее испаноязычных и англоязычных Mexican-origin adults, обнаружило, что англоязычные участники чаще употребляли fast food и готовые продукты, реже готовили дома и меньше времени тратили на приготовление еды. Они также значительно чаще называли удобство причиной выбора fast food вместо домашней еды.
То есть мы видим изменение пищевого поведения внутри одной и той же этнической группы по мере изменения языковой и культурной среды.
Это важно.
Потому что тогда становится трудно объяснять различия только расой или доходом.
Теперь посмотрим непосредственно на Chicago's South Side.
В исследовании продовольственной среды Englewood и North Lawndale 71,8% обследованных торговых точек относились к магазинам ограниченного формата, а 85,9% принимали SNAP. Это совсем другая структура торговли, чем в районах с развитой сетью grocery stores.
При этом современные исследования афроамериканских домохозяйств показывают еще одну интересную связь: более частая домашняя готовка связана с более качественным питанием и с характером покупок продуктов. В исследовании 2025 года авторы прямо рассматривают food shopping behavior как один из механизмов, связывающих частоту домашней готовки и качество питания.
И здесь возникает вопрос.
Нам обычно говорят: нет супермаркета → люди не могут нормально покупать продукты.
Но причинная стрелка может быть не такой простой.
Если в районе меньше людей регулярно готовят дома, спрос на мясо, овощи, крупы и другие продукты для приготовления пищи может быть ниже. А если спрос ниже, структура торговли тоже будет другой.
Это пока гипотеза, а не установленный факт. Данные, которые мы имеем, показывают связь между домашней готовкой, составом домохозяйства и продовольственным поведением, но не доказывают, что именно снижение домашней готовки стало причиной исчезновения супермаркетов.
Однако здесь появляется еще одна переменная — семья.
Экономический стимул готовить для одного человека и для семьи из шести человек совершенно разный. И данные действительно показывают, что домохозяйства с иждивенцами готовят дома чаще: 5,2 ужина в неделю против 4,6 у домохозяйств без иждивенцев.
Исторические данные Census показывают и масштаб изменения семейной структуры. В 1960 году примерно две трети Black children жили с двумя родителями; к концу 1970-х годов эта доля стала ниже половины. Census продолжает отдельно отслеживать эту динамику вплоть до сегодняшнего дня.
Таким образом, перед нами вырисовывается не доказанная, но вполне проверяемая гипотеза:
изменение семейной структуры → изменение повседневной культуры → изменение частоты домашней готовки → изменение потребительского спроса → изменение структуры продовольственной торговли.
Важно: я не утверждаю, что именно эта цепочка уже доказана. Она требует отдельного исследования.
Но данные позволяют уверенно отвергнуть слишком простую формулу:
«бедный район → нет денег → нет супермаркета».
Мы видим, что бедные районы отличаются друг от друга по структуре торговли; что foreign-born и US-born households отличаются по частоте домашней готовки; что Mexican Americans меняют пищевые привычки по мере американизации; что наличие иждивенцев связано с более частой готовкой.
Поэтому вопрос, который стоит задавать, — не только «почему в этом районе нет супермаркета?», но и «какой именно спрос на продукты для домашнего приготовления существует в этом районе?»
И это уже совсем другой вопрос.