Ислам, который мы потеряли. Ислам, который мы можем приобрести.
Прошу прощения за лонгрид, впрочем он необязателен к прочтению.
Нет никакого единого ислама, как нет никакой другой единой религии. По большому счету, если смотреть в микроскоп, религий на свете ровно столько, сколько людей.
Но мы будем наблюдать через телескоп, чтобы видеть большую картину, а не копаться в душе каждого отдельного человека.
Вглядываясь в ислам на его историческом пути, можно заметить, что существует довольно большое количество сект, из которых состоит якобы единая умма. Сунниты, шииты, ибадиты — это только при первом приближении. Далее каждое из течений распадается еще и еще. Исторически появлялись и исчезали школы, течения, ереси.
Теологи спорили между собой, бурлила богословская мысль, вслед за ней развивалась философия и наука. Непонятно, в какой момент в мусульманском мире теологические поиски почти прекращаются, вместо них исламская мысль направляется почти исключительно на фикх, то есть на шариатское правоведение. И, казалось бы, совершенно непонятно почему это произошло. Для сравнения возьмем христианство. Даже в католицизме, где существовало и существует единоначалие, где любая ересь веками наказывалась смертью, католические богословы спорили между собой так, что искры летели. В православной Византии была похожая ситуация. С появлением протестантизма, а вслед за ним и свободы совести в западных странах, даже самые смелые теологические концепции стали чем-то обыденным.
Почему же в исламе это исчезло, хотя там нет никакого единого центра, следящего за ортодоксией?
Не знаю, могу лишь выдвинуть гипотезу, что в исламе не сложился институт независимой духовной власти. Как ни странно, именно наличие церковной иерархии помогало сохраниться независимой богословской мысли. При отсутствии независимого религиозного авторитета светская власть берет на себя функцию защиты ортодоксии, а главное, определение, что такое ортодоксия, а что такое ересь. Мусульманские правители, мягко говоря, не всегда были образованными людьми, разбиравшимися в тонкостях философии и богословских наук. Откровенно сказать, правители всех народов и религий редко имеют такие качества. При этом мусульманский правитель хочет быть защитником ислама как от неверных, так и от еретиков. С неверными все понятно: они сами говорят, что не мусульмане. А вот как быть с еретиками? Еретики всегда претендуют на то, что именно они-то и есть ортодоксия. И вот наш эмир, он же султан, должен решить, кто же ортодокс? И решает дело самым понятным для него способом. Он слушает тех, кто ему кажется наиболее набожными людьми, наиболее держащимися правоверия, а значит, по его мысли, не привносящими ничего нового в религию. Ни одной новой мысли. Фикх развивается, потому что шариат нужно заново прилагать к каждой новой ситуации, но мировоззренческие вопросы, вопросы веры, вопросы богословия изгоняются из повестки. А когда замирает теология, стагнируют и философия, и наука. Просто потому, что изначально между этими дисциплинами очень мало разницы, и тем и другим, и третьим занимаются, по сути, одни и те же люди.
Только уже в XX столетии, когда исламский мир осознает свою глубокую отсталость от Запада, начинается попытка осознания, почему же это произошло. И в исламе появляется ответ на западное технологическое превосходство. Ответ этот лежит не в сфере теологии, философии или науки, ответ этот социально-политический. Так появляются, например, «Братья-мусульмане». Нужно понимать, что в первую очередь это не террористическая организация, а социально-политическое учение. Это предложенный так называемый «третий путь», отличающийся и от социализма, и от капитализма. Это идея построения идеального общества на основе ислама. Традиционным исламом здесь и не пахнет. Этот и все подобные проекты, вплоть до Исламской Республики в Иране, — это не возвращение к истокам ислама, это исламский модернизм, преломление социалистических идей в исламском мире.

Вот что мы и имеем на сегодняшний день. Ислам, как и любая другая прозелитическая религия, разумеется, религия экспансионистская, и он всегда был таковым. Вопрос в том, что несет с собой этот новый исламский проект. Некогда ислам мог нести с собой как разрушения, так и созидание, в зависимости от конкретного правителя. Веротерпимый, просвещенный, поощряющий науки и искусства Андалус был завоеван берберами, устроившими мракобесный режим. И наоборот, турецкий султан мог приструнить алжирских головорезов, устанавливая просвещенный режим по всей своей империи. Сегодня, если вы хотите понять, что такое экспансионистский ислам, то не нужно смотреть ни на афганских талибов, ни на саудовских королей. Это все, разумеется, ортодоксы, но ортодоксы, лишенные амбиций распространителей ислама на весь мир. Смотреть нужно на Исламскую Республику Иран, где у власти шиитская версия, а на суннитскую версию того же экспансионизма нужно глядеть в сторону Газы, где у власти «Братья-мусульмане». Нет, не ИГИЛ, который полагался почти исключительно на насилие, а на ХАМАС, который предлагал именно новую общественную модель.
Напомню, что, как и многие другие мусульманские военно-террористические группировки, ХАМАС начинался как благотворительная организация. И это естественно, поскольку, будучи отделением «Братьев-мусульман» на Святой Земле, ХАМАС выполняет их программу. Конечно, в странах Запада все будет иначе, потому что достичь полной власти на большой территории, где не было ислама, и на маленькой территории, которая исламизирована больше тысячи лет назад, — вещи суть разные, но принцип остается тем же. Культурные и благотворительные организации, потом проникновение в органы власти, потом захват власти и взятие под контроль государства. И тогда окажется, что даже самим мусульманам не нравится новый режим, но будет уже поздно, как поздно было для жителей Газы. И наступит то, что всегда наступает, когда устанавливается коллективистский тоталитарный режим, будь то социализм, фашизм или исламизм. Сначала будут репрессии, потом репрессии слегка ослабнут, но наступит застой и обнищание. Только на этот раз все будет происходить не под лозунгом построения светлого будущего, а под лозунгом: «Зато мы все попадем в рай».