Массачусетс только что стал десятым штатом США, где закон не устанавливает гестационного срока (срока беременности), после которого аборт автоматически запрещён.
Согласно старому закону, не было ограничений до 24 недель, хотя шестимесячный «плод» — это вполне себе сформировавшийся ребёнок, способный выжить вне утробы, но при рождении ему необходима интенсивная терапия.
Именно поэтому после 24 недель прежний закон хотя бы требовал конкретного основания: угрозы жизни женщины, угрозы её физическому или психическому здоровью, смертельной аномалии плода и других тяжёлых обстоятельств.
Теперь эти ограничения убрали.
Новая формулировка оставляет решение врачу — на основании его «профессионального суждения». Причём отдельная норма запрещает медицинскому review отменять профессиональное решение лечащего врача и пациентки.
И вот тут у меня возникает очень простой вопрос.
А где граница?
Что именно запрещает врачу сделать аборт на 30-й неделе? На 35-й? На 39-й?
Если закон больше не требует конкретного медицинского обстоятельства, ответ оказывается удивительно простым: решение оставлено врачу.
И давайте не будем делать вид, будто «врач» — это какая-то беспристрастная высшая инстанция. Аборт — медицинская услуга. Врач и клиника получают деньги за её проведение. Это как минимум потенциальный конфликт интересов, особенно когда закон одновременно расширяет врачебную дискрецию и убирает чёткие критерии.
А теперь самое неприятное.
Речь идёт об одном и том же человеческом существе.
За минуту до рождения это ещё «плод», которого можно уничтожить посредством аборта. Через минуту после рождения — уже новорождённый, которого закон обязан защищать от убийства.
Но биологически за эту минуту никакого превращения одного существа в другое не произошло.
Если ребёнка можно извлечь живым и передать на воспитание другим людям, почему вообще нужна процедура, целью которой является не рождение ребёнка, а прекращение его жизни?
Десятый штат. И теперь закон позволяет довести аборт до последней минуты перед рождением ребёнка.